Хазин о турбулентностиОтсюда. Хазин напоминает о фундаментальном факте, который принято замалчивать в приличном обществе, но который живет в подкорке каждого крупного российского собственника.
«Они все в глубине души знают точно, что российское общество легитимности приватизации не признало», — говорит Хазин.
Это знание — как родовое проклятие. Любой олигарх, любой крупный бизнесмен, даже самый патриотичный, даже жертвующий миллиарды на храмы и больницы, в глубине души понимает: его заводы, его нефть, его трубы достались ему не по праву таланта или многовекового наследия, а в результате исторической катастрофы девяностых, когда общенародная собственность была поделена между своими. И никакой закон, никакая конституция этого чувства не отменяет.
Право собственности в России не имеет той сакральной легитимности, как в странах с многовековой историей буржуазных революций. Оно держится не на «священном праве частной собственности», а исключительно на политической воле и силе штыков. И элиты это знают.
Западная страховка и ее крушение
Но долгие годы у них была страховка. Был «запасной аэродром». Хазин описывает этот психологический механизм предельно четко.
«Они были убеждены, что в случае чего они улетят к своим счетам, виллам и яхтам», — говорит он.
Существовала вера в западный зонтик. Запад признал их права, когда включил Россию в глобальную долларовую систему. Он принял их капиталы, купил их активы, поселил их в свои резиденции. Сложилась негласная сделка: вы вывозите деньги и сохраняете лояльность, мы обеспечиваем вам убежище и легитимность.
«И всей институциональной структуры, созданной на приватизации, не может быть, если Россия выходит из мировой долларовой системы, где её признали», — объясняет Хазин.
Как только Россия становится враждебной юрисдикцией, как только запускаются механизмы дедолларизации и импортозамещения, западное «признание» перестает работать как охранная грамота. Но это было бы полбеды. Случилось нечто гораздо более страшное.
Список Эпштейна: зеркало для элиты
Публикация архивов, связанных с делом Джеффри Эпштейна, стала для российских элит моментом истины. Хазин уделяет этому особое внимание.
«Несомненно, у нас есть люди, которые в этот список входят, но пока ещё не названы», — констатирует он.
Это не угроза и не разоблачение. Это констатация факта. Российские олигархи десятилетиями встраивались в западную тусовку, они были на всех вечеринках, они жертвовали на все фонды, они дружили со всеми нужными людьми. Естественно, их следы есть и в этих архивах. Они летали на тех же самолетах, бывали на тех же островах, участвовали в тех же схемах.
Но главное не в том, кто именно попал в список. Главное — в том, как этот список работает. Хазин объясняет механизм: список Эпштейна — это не судебный документ и не журналистское расследование. Это инструмент тотального контроля и шантажа. Это сигнал: «Мы знаем про вас всё. Мы знаем, с кем вы спали, кому платили, о чем договаривались. И в любой момент мы можем это обнародовать».
Для человека, который привык считать себя хозяином жизни, который верил, что деньги решают всё, такое осознание становится катастрофой.
«Они поняли главное — они расходный материал, — выносит вердикт Хазин. — И список Эпштейна показывает, что даже накопленные наворованные деньги не помогут».
Их миллиарды, их яхты, их виллы, их связи — всё это оказалось не защитой, а компроматом. Западные «партнеры» сольют их при первой необходимости, как только это станет политически выгодно. Россия, где народ не признает легитимности их состояний, не примет их с распространенными объятиями, если они вернутся. Они зависли в пустоте, между небом и землей, без страховки и без будущего.
Отсюда паника. Не экономическая — экзистенциальная. Люди, которые считали себя неуязвимыми, вдруг осознали себя смертными. И их метания, их попытки спастись любой ценой, их готовность договариваться с кем угодно — это и есть та самая турбулентность, которую мы наблюдаем.
