Немытые Руссы научили мыться Европейцев

[Ashar1]

https://www.youtube.com/watch?v=DGO3fVXY7nw&feature=youtu.be

<a href="https://www.youtube.com/v/DGO3fVXY7nw&amp;feature=youtu.be" target="_blank" class="new_win">https://www.youtube.com/v/DGO3fVXY7nw&amp;feature=youtu.be</a>

[малик3000]

Описание русской оккупации Кенигсберга в 1758 году
 

Отрывок из описания французского посла Лопиталя русской оккупации Кенигсберга в 1758 году

«Обитатели Восточной Пруссии, по всей видимости, не испытывали ненависти к победителям. В лучших кенигсбергских салонах принимали русских офицеров, а губернаторские приемы собирали цвет местного общества. Невероятно, но даже Хазенкамп* признает с откровенностью, что именно русские цивилизовали немцев Восточной Пруссии

Многие из офицеров принадлежали к семействам более богатым и более утонченным сравнительно с теми, кои населяли завоеванную провинцию. Они лучше говорили по-французски, а в те времена это было признаком выдающейся образованности. Они имели вкус к изящно сшитому платью, хорошему столу, изысканным винам. Именно они первыми «научили пруссаков пользоватьсяСвернуть
театрами для многолюдных собраний, превращая их в огромные залы»: здесь давали балы и маскарады, ради которых изобретались прекраснейшие костюмы и домино, «в чем пруссаки нимало не уступали русским по части выдумки и фантазии».

Но русские сделали и большее. Общество Восточной Пруссии сохраняло средневековые нравы и формы. Между последним дворянином и самым образованным или самым богатым простолюдином была пропасть. Они никогда не
встречались в одних гостиных; каждый класс держался в отношении всех других со сладострастной замкнутостью; высокомерию дворянина соответствовала надутость чиновника или университетского профессора. Русским же неизмеримо больше был свойственен дух равенства: дворянство у них не было замкнутым классом, оно непрестанно пополнялось теми, кто поднимался благодаря богатству или образованию, или же по милости цариц восходил с самого низа к ступеням трона. Именно на губернаторских приемах впервые сошлись немецкие дворяне и бюргеры; здесь они научились меньше презирать друг друга.

И более того: русское завоевание эмансипировало прусскую женщину. До того она уединенно жила или в поместье, или в родовом замке, питаясь рецептами самого сухого протестантизма, напичканная предрассудками о собственном благородстве или бюргерстве, безвкусно выряженная в приданое своей бабки, раз в год выезжая на бал, никогда в театр, и выходя из дома только для того, чтобы выслушать проповедь, и всегда под присмотром какой-нибудь старухи.

Считалось, например, что женщине неприлично выглядывать в окно. Русский губернатор подал кенигсбергским дамам пример участия в «публичных актах» Университета; это сделалось модой, как у нас ездить во Французскую Академию. Губернатор приглашал дам на свои вечера, где баронессы встречались с бюргершами. Его офицеры покоряли их блеском своих бесед, грацией танца и мягким изяществом славян. Не один роман завязался между учителями и женщинами. Хазенкамп роняет слезу над порчей семейных нравов; заметим, однако, что никто из дам не сожалел об этом.

Что касается тех упреков, кои он делает русским солдатам за то, что они пристрастили добрых пруссаков к пьянству, а чиновникам царицы в том, будто сии последние научили своих немецких коллег способам канцелярского крючкотворства, то позволительно спросить, так ли уж трезв был двор короля-капрала и с того ли времени появился в немецких словарях синоним русской «взятке»?»

Книга: «Литературная матрица: Россия глазами иностранцев»

*Автор «Исторических очерков русского вторжения в дни Семилетней войны»