Общий форум > ИСТОРИЯ
Честь и Слава России
vasily ivanov:
http://video.rutube.ru/0e5a3fce5893fc77244410d7685ec43e
ПОГОРЕЛЬЦЫ ШЕСТОГО КОНТИНЕНТА
Ситуации, именуемые экстремальными, - не такая уж необычная вещь в современном, столь яростном мире. Они возникают на всех пяти континентах, а временами и на шестом.
Организованная в 1957 году наша научная станция "Восток" расположена в 1400 километрах от индоокеанского побережья шестого континента - на высоте 3500 метров над уровнем моря. Ее координаты - 106о48' восточной долготы и 72о28' южной широты. "Восток" по заслугам считается "полюсом холода Земли": там зафиксирована наинизшая температура приземной атмосферы - минус 88,3оС. Воздух разрежен, не хватает кислорода для дыхания. Что и говорить, место обитания суровое, но для науки - сущий Клондайк: южный геомагнитный полюс.
В летний (для тех мест) день, 14 января 1982 года, на станцию "Восток" выгрузился доставленный самолетом 21 зимовщик из состава 27-й советской антарктической экспедиции во главе с 50-летним Петром Астаховым. Предыдущий состав тем же самолетом был увезен на базу - станцию "Мирный", и "астаховцы" начали работать.
А осенью, 12 апреля, на станцию "Восток" пришла беда. Произошел пожар, причиной которого стало злосчастное короткое замыкание в электропроводке. Сгорела дизель-энергостанция. Техник-механик ДЭС Сергей Кузнецов, обитавший вместе с другими "энергетиками" в ближайшем к энергостанции балке, проснулся от запаха гари, когда огонь уже вовсю бушевал. Сергей растормошил своего начальника, Алексея Карпенко, который был вахтенным и потому "почивал" в одежде, и тот мигом убежал на пожар. От переполоха проснулись и остальные зимовщики, включая Астахова, но, когда все собрались, огонь уже набрал немалую силу. Этому способствовал сильный, иссушенный стужей ветер. Огнетушители на морозе не действовали, закидывать огонь снегом практически не удавалось из-за отсутствия противодымных масок. Люди были в отчаянии, они сознавали свое бессилие перед стихией.
Подоспевший первым на пожар Карпенко прошел внутрь горящей станции и успел выключить дизели. Он погиб - задохнулся в дыму. Спасти его не удалось: уж больно сильно полыхало строение - домик из деревянных щитов, обшитый снаружи алюминиевыми листами, а изнутри - пенопластом (для звукоизоляции). Станция сгорела дотла вместе с обшивкой, которая светилась при этом ярко, как магний. Все произошло за каких-нибудь 15 минут.
В метрах десяти от ДЭС хранились 100-литровые бочки с запасом солярки, но они против огня устояли, потому что при антарктических температурах солярка загустевает до консистенции старого меда и становится трудновоспламеняемой. Тепло от пожара смогло лишь разжижить ее, но укрывавший бочки брезент сгорел дотла.
Так выглядела до пожара антарктическая научная станция "Восток", основанная в 1957 году и названная в честь русского парусного шлюпа. Шлюп "Восток" под командой Ф. Ф. Беллинсгаузена входил в состав первой русской кругосветной антарктической экспедиции 1819-1821 годов. Другим шлюпом этой же экспедиции - под командой М. П. Лазарева - был "Мирный", его имя дано нашей главной антарктической базе-станции.
Это была настоящая беда!.. Полностью вышли из строя оба основных дизель-генератора, снабжавшие электроэнергией всю станцию "Восток", и два резервных. Не было света в помещениях, обесточились научные приборы, остывали отопительные батареи и камбузная плита. Холод грозил загубить многие продукты: картофель, овощи, яйца. Проблему представляла даже вода, ее получали из снега в электротаялке. А впереди была почти вся зимовка - более 2/3 срока.
Первым из взиравшей на головешки нашей несчастной двадцатки оправился от шока начальник группы бурения Борис Моисеев.
- У нас в балке - керосиновая плита. Давайте перенесем туда все, что боится мороза.
Мороза боялись свежие и консервированные овощи, лекарства, химические реактивы, а также рация. Был объявлен аврал, и он стал первым мероприятием в борьбе за выживание. Кто-то вспомнил о работающей на солярке капельной печке, кто-то - о давно уже не действовавшем дизель-генераторе на буровой.
Печку тут же затащили в один из жилых балков, "раскочегарили", а движок за несколько часов "привели в чувство" Кузнецов и Моисеев, то и дело всовывая свои терявшие на воздухе чувствительность руки в нагретые товарищами рукавицы. От этого движка получила питание рация, и к исходу дня 13 апреля, с опозданием на 16 часов против штатного выхода в эфир, "Восток" ожил. Так вначале на базе "Молодежный", а затем и на Родине узнали о происшествии в стылых снегах шестого континента.
Всполошившиеся столичные кураторы вместе с летчиками и моряками "проиграли" немало вариантов оказания помощи попавшим в беду зимовщикам "Востока". Но любой из этих вариантов в условиях жестокого холода и тьмы полярной ночи был сопряжен с небывалым риском. И, конечно, с огромными расходами, что понимали и кураторы, и сами полярники.
"Астаховцы" обсудили ситуацию на своем "вече". Да, они остались без электроэнергии, а стало быть, без тепла, света, горячей пищи и даже без воды. Помощь... Но зимой (а она вот-вот наступит) все внутриконтинентальные передвижения прекращаются (полярная ночь; на сухом морозе полозья по снегу не скользят; двигатели из-за нехватки кислорода плохо "тянут"; людям не рекомендуется находиться вне помещений дольше одного часа), станции переходят на функционирование в автономном режиме. И спаянные одной на всех бедой, несмотря на всю чрезвычайность создавшихся условий, решили отказаться от помощи извне и "выкарабкиваться" самостоятельно. Попросили Москву "не суетиться" и заверили: "До весны, до прибытия смены перебьемся! Выживем, чтобы работать! Будем работать, чтобы выжить!".
Ледяной континент промахов не прощает. Но не прощает он и страха и отчаяния. Зимовка на студеной станции "Восток" продолжалась, но с этого времени приобрела "форс-мажорный" характер. Теперь ее благополучное завершение всецело зависело от стойкости и самообладания двадцати людей, их смекалки и умелости рук, их коллективизма, их способности и воли решать сложные проблемы выживания.
"Астаховцы" переселились в три крохотных жилых балка. И поскольку одна "капельница" не могла обогреть всех, смастерили новые печки - на основе баллонов из-под газов. Их за короткий срок изготовили пять штук - при помощи электросварки. "Капельницы" были хороши, но уж очень пожаро-опасны, поэтому возле них организовали строгое дежурство: еще одного возгорания "Восток" не перенес бы. Такая печка не могла, конечно, обогреть целиком даже небольшое помещение балка: слишком холодно (в среднем _60оС) было "на улице". Возле печки - жара 25-30оC, но всего лишь в двух метрах - ноль, а дальше - и вовсе мороз.
В этих балках, служивших и столовой и спальней, держали также приборы, продукты, варили пищу. Вторым недостатком капельниц стало то, что они нещадно чадили, производя сажи чуть ли не по ведру в сутки. От нее, набивавшейся и оседавшей повсюду, не было спасения ни в помещениях, ни вне их; сажа стала бичом зимовки, ею пропиталось все одушевленное и неодушевленное в радиусе нескольких километров от станции. "Астаховцы" походили на трубочистов при исполнении обязанностей: в их сверкавших все большей белизной глазах, отороченных "макияжной" чернотой, отражалась тоска по баньке.
Баня - непреложная принадлежность любой полярной станции. Была она, естественно, и на "Востоке" и обогревалась электричеством. После пожара баня, понятно, функционировать не могла, но российские мужики, когда "припрет", делают все, даже - невозможное. Примеров тому в истории нашего Отечества немало. И трубочисты-"востоковцы" все-таки соорудили себе баньку. На печку-баллон насадили бочку, в днище ее предварительно выжгли коаксиальное отверстие; места соприкасаний проварили, а низ бочки снабдили сливным патрубком. Получилось что-то вроде самовара, который загружали "кирпичами" снега. За день этот агрегат натапливал и нагревал до вполне "помывочной" температуры столько воды, что ее хватало на трех-четырех человек. "Иногда из нашего котла шла вода цвета хаки, - вспоминал впоследствии геофизик Дмитрий Дмитриев. - Это означало, что халтурщики впотьмах набрали нечистого снега". В таких случаях банька "брала выходной", так как приходилось напиливать и привозить новый снег.
А через некоторое время зимовщики смогли утолить и свою тоску по хлебу, выпечка которого была прекращена после пожара. Напряженные раздумья аэролога Ивана Козореза и кока Анатолия Калмыкова увенчались изобретением: порции теста с весьма узкими допусками по консистенции поочередно приклеивали обеими сторонами к стенкам печки и к восторгу едоков "выдавали на-гора" недурной хлеб.
Но кроме тепла и горячей пищи в нескончаемую полярную ночь необходим и свет. Конечно, у "востоковцев" были карманные фонарики, но они, разумеется, проблему решить не могли. И в изощренных невзгодами умах родилась идея. Она касалась производства свечек. На них пустили парафин и асбестовый шнур, в больших количествах имевшиеся у геофизиков станции. "Свечной заводик" работал постоянно - вплоть до окончания зимовки, и потом его даже жалко было закрывать.
Понемногу, великими трудами, быт погорельцев налаживался. И, наконец, даже самых заядлых скептиков и пессимистов из числа зимовщиков оставили сомнения. Они выживут! Люди начали подумывать о науке, ради которой, собственно говоря, и прибыли сюда - в несусветную даль. "Двигать науку" в таких условиях было, однако, делом не простым. Главная помеха состояла в дефиците энергии. На единственный "движок имени Кузнецова и Моисеева" (так уважительно говорили зимовщики), удовлетворявший потребности радиосвязи и электросварки, боялись дышать.
И все же метеоролог Велло Парк прервал наблюдения над погодой только по случаю пожара и то лишь на время своего участия в авральных мероприятиях. До и после беды он работал как ни в чем не бывало. Глядя на Парка, решил возобновить работу по специальности и магнитолог Михаил Гусев. Принадлежащие ему приборы он поддерживал в рабочем состоянии, подогревая их у себя в балке у печки и укутывая одеждой из собственного гардероба.
Очень важной частью научной работы "Востока" было энергоемкое бурение ледяного щита, которое без тока неосуществимо. О том, чтобы "жрать" из общего движка, хоть он и носил имя начальника группы бурения, не могло быть и речи. Поэтому геофизики, очень постаравшись, сумели реанимировать принесенный со свалки дизель-генератор выпуска аж 50-х годов, казавшийся безнадежным всем, кроме автора "проекта" - Астахова. Распираемые благородной гордостью оттого, что не зря едят хлеб, члены бурового отряда метр за метром проходили по "реструктурированному" плану антарктический лед.
Зимовщиков, разумеется, никто к работе не принуждал. Но ими двигало чувство долга перед пославшей их на край света, не посчитавшись с затратами, Родиной, платящей им, кстати говоря, немалые деньги. (Автору, участнику 30-й советской антарктической экспедиции, знакомо это всеохватное чувство. Когда возникла неполадка с основным прибором для выполнения моей научной программы - импортным спектрофлуориметром, я сверх собственных ожиданий и совершенно непостижимым для себя образом устранил тогда неполадку, превзойдя уровень собственной технической компетенции.)
Единственным развлечением на "Востоке" было кино, и Велло Парк заученно крутил каждый вечер по два фильма. Народ смотрел все, что ни попадя, и не выносил только эпизодов с пожаром. В такие моменты зрители исступленно вопили:
- Вел, выключай, к свиньям!
Впрочем, картин с такими эпизодами в фильмотеке станции было немного.
Так продолжалась зимовка. В лютые морозы. Без солнца (полярная ночь длилась с 22 апреля по 23 августа). При нехватке кислорода. В условиях крайней скученности, в бытовых лишениях. Но "востоковцы-82" выдюжили, что уже само по себе немало в столь исключительных условиях. Они сохранили самообладание и "вкус" к работе. 227 дней - семь с половиной месяцев продержались, как и пообещали, в экстремальных обстоятельствах.
Весной, в начале ноября, "Восток" встречал самолет Ил-14, доставивший новый дизель-генератор и четырех зимовщиков из состава очередной, уже 28-й, антарктической экспедиции. А среди них - новый начальник радиостанции Юрий Медуницын, который предоставил для иллюстрации этой статьи фотографии из своего архива.
Был среди пассажиров самолета и врач - Вячеслав Могирев, предполагавший увидеть на "Востоке" измученных и деморализованных людей. С "астаховцами", однако, все было в порядке.
А еще через две недели прибыл из "Мирного" санно-тракторный поезд: он привез продукты, стройматериалы и все необходимое для строительства новой энергостанции. С этого момента и до окончания срока зимовщики работали уже в сносных условиях. Время полетело быстрее: люди старались по возможности уменьшить образовавшиеся долги по научно-технической продукции.
Когда прибыла смена, "астаховцев " переправили самолетом на "Мирный" . Тем же самолетом доставили на береговую станцию и останки Алексея Карпенко. Они были захоронены на антарктическом "Новодевичь ем" кладбище, где к настоящему времени покоятся уже более 50 жертв шестого континента.
Остальные двадцать "астаховцев", пересев на теплоход "Башкирия", отправились в Ленинград. Все они и теперь живы и здоровы, а некоторые из них успели за это время повторно поучаствовать в антарктической экспедиции.
Полярники знают: зимовка на антарктических станциях даже в нормальных условиях штатной обстановки требует немалого мужества - уж слишком экстраординарны климатические, бытовые, психологические параметры жизни. А это значит, что зимовка двадцати "востоковцев" в 1982 году - сродни подвигу!
Г.Лятиев, Наука и жизнь, 03.2001
http://nauka.relis.ru/24/0103/24103044.htm
MALIK54:
Хризантемы для надзирателей
45 лет назад советский разведчик Георгий Блейк совершил дерзкий побег из лондонской тюрьмы строгого режима
Жорж Бехар, он же – Джордж Блейк, он же – Георгий Блейк, он же – Георгий Иванович Бехтер за свои почти 90 лет успел невероятно много: воевал с фашизмом в голландском Сопротивлении, служил офицером в Британском Королевском флоте, боролся с СССР в английской разведке, противостоял спецслужбам Ким Ир Сена в Сеуле, а затем, став убежденным коммунистом, предложил свои услуги советской внешней разведке, где добился особых успехов. Это он, Блейк, сообщил советской разведке о существовании берлинского туннеля для подслушивания ЦРУ телефонных разговоров между лидерами Восточного блока. Это он выдал имена всех агентов британской разведки в странах Восточной Европы (42 человека), переправил в СССР документы с данными о численности и структуре вооруженных сил западных стран, составил для КГБ подробные досье на всех руководящих лиц МИ-6. Благодаря этим сведениям советская разведка в течение многих лет успешно боролась с деятельностью британской СИС.
50 лет назад Блейк был схвачен агентами СИС и приговорен к 42 двум годам заключения (говорят, по числу раскрытых им британских разведчиков), но через пять лет сумел бежать из тюрьмы, считавшейся «нераспечатываемой». Долгое время работал преподавателем в Московском институте мировой экономики и международных отношений. Дослужился до звания полковника СВР. Был награжден орденами Ленина и Красного Знамени. Кто же этот человек, который до сих пор с другой фамилией и измененной официальной биографией живет в Москве и, по известным причинам, для журналистов недоступен?
Кто вы, полковник Блейк?
Время службы на английский флот, 1943 г.
На официальном сайте Российской Службы внешней разведки (СВР) сообщается: «Жордж Бехар родился в 1922 году в Роттердаме. Его мать – голландка, отец – еврей-сефард из Каира Альберт Бехар, приобретший британское подданство. Жорж поменял имя и фамилию на Джорджа Блейка в 1943 году, когда ушел добровольцем из голландского Сопротивления служить на английский флот. Позже он писал в автобиографии «Прозрачные стены»: «Я не любил имя Жордж, домашние и друзья меня так никогда не звали. У меня было прозвище Пок, которым меня называли с раннего детства. Между прочим, русская версия имени – Георгий (так меня зовут последние 38 лет) – звучит для моего уха более приятно».
Кстати, «русские мотивы» в жизни Блейка появились сразу после Второй мировой войны. В Королевском флоте он дослужился до офицера морской разведки. А потом, став офицером СИС, начал собирать сведения о Советской армии. Тогда Блейк решил изучить русский язык. Этому его обучала в Гамбурге русская эмигрантка.
В Даунинг-колледже при Кембриджском университете разведчик продолжил обучение на славянском факультете. Возглавляла факультет доктор Элизабет Хилл, мать которой была русская, а отец из древнего рода английских купцов Санкт-Петербурга. Убежденная православная христианка, она сумела привить любовь ко всему русскому нескольким поколениям славистов в Англии, в том числе и будущему советскому разведчику.
Переход в советскую разведку
В плену в Северной Корее, 1951 г.
В октябре 1948 года Блейка направили в Южную Корею. В этой горячей точке он работал под дипломатическим прикрытием. По его воспоминаниям, непосредственная близость военных действий и жестокость обращения с мирным населением заставили его усомниться в правильности своих «капиталистических» убеждений. После разделения Кореи Блейк оказался в плену в Северной Корее. Три года, проведенных там, превратили его в убежденного коммуниста. Весной 1951 года через корейского офицера он передал записку в советское посольство с просьбой организовать встречу с представителем разведки. На состоявшихся встречах Блейк предложил свое сотрудничество советской разведке и сообщил ценные сведения об английских спецслужбах.
После подписания перемирия в Корее в 1953 году он возвратился в Лондон и продолжил работу в штаб-квартире СИС. Был назначен на ответственный пост заместителя начальника отдела технических операций, который занимался секретным прослушиванием за границей. От Блейка поступали разведывательные обзоры военного министерства Англии и данные о степени осведомленности англичан и американцев в военных секретах СССР.
В декабре 1953 года на секретном совещании СИС и ЦРУ в Лондоне было принято решение о прокладке туннеля к линиям связи советских войск в ГДР. Блейк проинформировал советскую разведку о готовящихся операциях «Золото» и «Серебро», и Центром было принято решение использовать этот туннель для дезинформации противника.
На основе сведений Блейка внешняя разведка провела в 1956 году операцию по «случайному» вскрытию туннеля в Берлине, имевшую большой политический эффект. Аналогичное мероприятие было проведено в Австрии.
За четыре года работы в берлинской резидентуре СИС, утверждается в книге «КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачёва», советский разведчик сдал многих британских шпионов, в том числе генерал-лейтенанта Роберта Бялека из службы госбезопасности Штази (ГДР) и подполковника ГРУ Петра Попова, который в 1953 году стал первым крупным агентом ЦРУ в советской разведке. Оба были казнены.
Предательство и арест
С детьми в Ливане, 1961 г.
Работая на СССР, Блейк поддерживал отношения с Хорстом Эйтнером, который оказался двойным агентом и после своего ареста выдал Блейка. Однако руководство СИС не поверило Эйтнеру. И только показания польского перебежчика Михала Гоенивского (резидента польской военной разведки в Восточном Берлине), который был одновременно агентом ЦРУ, открыли англичанам глаза. Показания Голенивского потвердил и другой перебежчик – полковник Альстер, возглавлявший польскую тайную полицию.
В это время Блейк находился в Бейруте в секретном центре по изучению арабского языка. Он неожиданно получил указание возвратиться в Лондон для получения «нового назначения». Заподозрив неладное, Блейк связался с представителем советской разведки. Однако у Центра не было данных о провале Блейка, и тот вылетел в Англию.
СИС подвергла его допросам, но разведчик ничего не сказал о том, на кого работал. Вскоре дело было передано в закрытый суд, который приговорил Блейка к 42 годам тюремного заключения. Это самый длительный срок лишения свободы за всю историю британского судопроизводства.
Побег из тюрьмы
После пяти лет заключения Блейк понял, что у него нет шансов выйти на свободу по обмену агентами. Он решил сам организовать свой побег из тюрьмы. Как сообщается в издании «Всемирная история шпионажа», в этом ему помог ирландский террорист Шон Альфонс Берк, с которым Блейк подружился в тюрьме. После своего освобождения Берк устраивает Блейку побег и прячет его у себя дома. Квартира, которую снимал Берк, находилась совсем недалеко от тюрьмы, и, хотя Блейка разыскивали опытные специалисты, никому не пришло в голову, что он скрывается так близко от места прежнего заключения. Блейк даже похулиганил, возложив как-то ночью у порога тюрьмы букет хризантем в память о своем освобождении.
7 января 1967 года Блейк вылетел в Гамбург, а оттуда агенты КГБ переправили его в Москву. Через несколько дней в Москву последовал и Берк.
В СССР и России
Перебравшись в СССР, Блейк стал официально работать научным сотрудником в ИМЭМО под именем Георгия Ивановича Бехтера.
По данным биографов Блейка, руководство СССР отметило его заслуги тем, что предоставило квартиру в центре Москвы, дачу в Подмосковье и присвоило звание полковника внешней разведки. Джордж Блейк был награжден орденами Ленина и Красного Знамени.
В 1990 году Джордж Блейк опубликовал воспоминания «Иного выбора нет», в 2005 году – автобиографию «Прозрачные стены». Сегодня он живет в Москве на пенсию сотрудника КГБ и остается убежденным коммунистом.
Блейк отвергает обвинения в предательстве Англии и настаивает на том, что никогда и не чувствовал себя британцем: «Чтобы совершить предательство, нужно сначала чувствовать свою принадлежность. Я никогда не чувствовал своей принадлежности».
Распад СССР не означает, по мнению Блейка, что коммунистическая идея плоха или утопична – просто люди не доросли до нее. «Понадобится много-много поколений, может, тысячи лет, пока, наконец, люди смогут построить коммунистическое общество. Отдать свою жизнь служению благородной цели, участию в «благородном эксперименте», пусть даже он оказался неудачным, – это правильно».
Издание «Всемирная история шпионажа» назвало Блейка «одним из самых удачливых агентов, работавших на Советский Союз».
В 2007 году Джордж Блейк стал лауреатом премии Службы внешней разведки Российской Федерации за автобиографию «Прозрачные стены».
Сергей Турченко.
(«Свободная пресса»).
http://www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=589311
MALIK54:
115 лет со дня рождения маршала Рокоссовкого
Сегодня Маршалу Победы №2 (а некоторые считают, что и №1) Константину Константиновичу Рокоссовскому исполнилось бы 115 лет.
Так получилось, что в силу ряда причин, Рокоссовский оказался несколько в тени Жукова, но тут есть одна немаловажная деталь. Если Жуков ушедший в массовое сознание давно уже мифологично-эпичен и живой человек за этим образом давно для масс потерялся, то Рокоссовский, даже не будучи в числе лидеров народных симпатий, запомнился во многом из-за своих человеческих качеств.
Собственно именно он, в период активного поливания помоями другого сегодняшнего юбиляра, несмотря на возможную обиду за арест перед войной отвечал "Сталин для меня святой", хотя совершенно ничего не мешало ему пойти тем путем, каким пошли большинство других маршалов Победы.
Да и в целом элементы скромности и порядочности в образе Рокоссовского заложенные еще в советское время, практически безболезненно перекочевали и в пост-советские времена и по большому счету, даже в условиях махровой антисоветчины, Рокоссовский как один из символов Великой Отечественной Войны практически не пострадал. Кто-то скажет, что основной удар пришелся по Жукову. Возможно и так. Но все-таки в отличие от Георгия Константиновича, у Рокоссовского было все же меньше сугубо человеческих слабостей, которые могли были быть использованы для разрушения образа.
Так что к нынешнему юбилею, один из выдающихся полководцев XX века подошел в весьма однозначном образе любимого народом полководца и одним из настоящих Имен России.
http://colonelcassad.livejournal.com/589791.html#cutid1
MALIK54:
25 лет назад погиб старший лейтенант Константин Павлюков
Последний свой бой летчик принял на земле. 21 января 1987 года его штурмовик «Су-25» был подбит «стингером» при взлете с аэродрома Баграм. Катапультировавшегося пилота окружили душманы. Почти час он отстреливался, пока не закончились патроны. Потом подорвал себя и подошедших врагов последней гранатой.
Подробности боя стали известны благодаря афганскому разведчику, внедренному в душманскую банду.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 сентября 1987 года старшему лейтенанту Павлюкову Константину Григорьевичу http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=1384 посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
MALIK54:
Якутский снайпер Владимир Колотов (рассказ-быль)
Посвящается всем коренным народам России: Бурятам, Чувашам, Марийцам,
Татарам, Мордве, Чукчам и всем иным российским народам, их солдатам,
их героям, которые вместе с Русскими строили Государство Российское и
воевали против его врагов. Счастья вам, братья!
У Володи не было рации, не было никаких новых "прибамбасов" в виде сухого спирта, питьевых трубочек и прочего барахла. Не было даже разгрузки, бронежилет он не взял сам. У Володи был только старый дедовский охотничий карабин с трофейной немецкой оптикой, 30 патронов, фляга с водой и печенье в кармане ватника. Да была шапка-ушанка облезлая. Сапоги, правда, были хорошие, он после прошлогоднего промысла купил их на ярмарке в Якутске, прямо на сплаве у Лены у каких-то заезжих торгашей.
Вот так он и воевал уже третий день. Промысловик-соболятник, 18-летний якут из дальнего оленьего стойбища. Надо было так случиться, что пришёл в Якутск за солью и патронами, случайно увидел в столовой по телевизору груды трупов Российских солдат на улицах Грозного, дымящиеся танки и какие-то слова о "снайперах Дудаева". Врезалось Володе это в голову, да так сильно, что вернулся охотник на стойбище, забрал свои заработанные деньги, продал и намытое золотишко. Взял дедовскую винтовку и все патроны, засунул за пазуху иконку Николая-угодника и поехал воевать якут за Российское дело.
О том, как ехал, лучше не вспоминать, о том, как три раза сидел в КПЗ, как много раз отбирали винтовку. Но, всё-таки через месяц якут Володя прибыл в Грозный.
Слышал Володя только об одном исправно воюющем в Чечне генерале, его и стал искать в февральской распутице. Наконец, якуту повезло, и он добрался до штаба генерала Рохлина.
Единственным документом помимо паспорта была у него рукописная справка военкома о том, что Владимир Колотов, охотник-промысловик по профессии, направляется на войну, с подписью военкома. Бумажка, которая поистрепалась в дороге, уже не раз спасала ему жизнь.
Рохлин, удивлённый тем, что кто-то прибыл на войну по собственному желанию, велел пропустить якута к себе.
Володя, щурясь на мигающие от генератора тусклые лампочки, отчего его раскосые глаза еще больше расплылись, по-медвежьи, боком зашел в подвал старого здания, в котором разместился временно штаб генерала.
– Извини, пожалуйста, вы и есть тот генерал Рохля? – уважительно спросил Володя.
– Да, я Рохлин, – ответил уставший генерал, пытливо всматривавшийся в человека маленького роста, одетого в протёртый ватник, с рюкзаком и винтовкой за спиной.
– Чаю хотите, охотник?
– Благодарствуйте, товарищ генерал. Горячего уже три дня не пил. Не откажусь.
Володя достал из рюкзака свою железную кружку и протянул ее генералу. Рохлин сам налил ему чаю до краев.
– Мне сказали, что вы прибыли на войну самостоятельно. С какой целью, Колотов?
– Видел я по телевизору, как чеченцы наших из снайперских валят. Не могу терпеть это, товарищ генерал. Стыдно, однако. Вот и приехал, чтобы их валить. Денег не надо, ничего не надо. Я, товарищ генерал Рохля, буду сам по ночам на охоту уходить. Пусть мне место покажут, куда патроны и еду будут класть, а остальное я сам делать буду. Устану – через недельку приду, отосплюсь в тепле денёк и снова пойду. Рации и всего такого не надо... тяжело это.
Удивлённый Рохлин закивал головой.
– Возьми, Володя, хоть новую СВДэшку. Дайте ему винтовку!
– Не надо, товарищ генерал, я со своей косой в поле выхожу. Только патронов дайте, у меня сейчас всего-то 30 осталось...
Так Володя начал свою войну, снайперскую.
Он отоспался сутки в штабных кунгах, несмотря на минные обстрелы и жуткую пальбу артиллерии. Взял патроны, еду, воду и ушел на первую "охоту". В штабе о нём забыли. Только разведка каждые три дня исправно приносила патроны, еду и, главное, воду в условленное место. Каждый раз убеждалась, что посылка исчезла.
Первым о Володе вспомнил на заседании штаба радист-"перехватчик".
– Лев Яковлевич, у "чехов" паника в радиоэфире. Говорят, что у Русских, то есть у нас, появился некий чёрный снайпер, который работает по ночам, смело ходит по их территории и валит безбожно их личный состав. Масхадов даже назначил 30 тысяч долларов за его голову. Почерк у него такой – бьёт этот молодец чеченцев аккурат в глаз. Почему только в глаз – пёс его знает...
И тут штабные вспомнили про якута Володю.
– Еду и патроны из тайника берёт регулярно, – доложил начальник разведки.
– А так мы с ним ни словом не перекинулись, даже и не видели ни разу. Ну, как он от вас тогда ушёл на ту сторону...
Так, или иначе, в сводке отметили, что наши снайпера их снайперам тоже прикурить дают. Потому что Володина работа давала такие результаты – от 16 до 30 человек укладывал промысловик выстрелом в глаз.
Чеченцы раскусили, что появился на площади Минутка Русский промысловик. А так, как на этой площади и происходили все события тех страшных дней, то и изловить снайпера вышел целый отряд чеченских добровольцев.
Тогда, в феврале 95-го, на Минутке "федералы", благодаря хитрому замыслу Рохлина, уже перемололи почти на три четверти личного состава "абхазский" батальон Шамиля Басаева. Немалую роль сыграл здесь и карабин якута Володи. Басаев обещал золотую чеченскую звезду тому, кто принесет труп Русского снайпера. Но ночи проходили в безуспешных поисках. Пятеро добровольцев ходили по передовой в поисках "лежанок" Володи, ставили растяжки везде, где он мог появиться в прямой видимости своих позиций. Однако, это было такое время, когда группы и с одной и с другой стороны прорывали оборону противника и глубоко вклинивались в её территорию. Иногда так глубоко, что уже не оставалось никаких шансов вырваться к своим. Но Володя спал днём под крышами и в подвалах домов. Трупы чеченцев – ночную "работу" снайпера – хоронили на следующий день.
Тогда, устав терять еженощно по 20 человек, Басаев вызвал из резервов в горах мастера воего дела, учителя из лагеря по подготовке юных стрелков, снайпера-араба Абубакара. Володя и Абубакар не могли не встретиться в ночном бою, таковы уж законы снайперской войны.
И они встретились через две недели. Точнее, Абубакар зацепил Володю из буровской винтовки. Мощная пуля, убивавшая когда-то в Афганистане советских десантников навылет на расстоянии в полтора километра, прошила ватник и слегка зацепила руку, чуть пониже плеча. Володя, ощутив прилив горячей волны сочащейся крови, понял, что наконец-то началась охота и на него.
Здания на противоположной стороне площади, а точнее их развалины сливались в Володиной оптике в единую линию. «Что же блескануло, оптика?», – думал охотник, а он знал случаи, когда соболь видел сверкнувший на солнце прицел и уходил восвояси. Место, которое он выбрал, располагалось под крышей пятиэтажного жилого дома. Снайперы всегда любят находиться наверху, чтобы всё видеть. А лежал он под крышей – под листом старой жести не мочил мокрый снежный дождичек, который то шёл, то переставал.
Абубакар выследил Володю лишь на пятую ночь – выследил по штанам. Дело в том, что у якута штаны были обычные, ватные. Это американский камуфляж, который носили чеченцы, пропитывался специальным составом, в нём форма была невидима в приборах ночного видения, а отечественная светилась ярким салатовым светом. Так Абубакар и "вычислил" якута в мощную ночную оптику своего "Бура", сделанного на заказ английскими оружейниками ещё в 70-х.
Одной пули было достаточно, Володя выкатился из-под крыши и больно упал спиной на ступеньки лестницы. "Главное, винтовку не разбил", – подумал снайпер.
– Ну, значит, дуэль, да, господин чеченский снайпер! – сказал себе мысленно без эмоций якут.
Володя специально прекратил кромсать "чеченские порядки". Аккуратный рядок 200-х с его снайперским "автографом" на глазу прекратился. "Пусть поверят, что я убит", – решил Володя.
Сам же только и делал, что высматривал, откуда же до него добрался вражеский снайпер.
Через двое суток, уже днём, он нашел "лежанку" Абубакара. Он так же лежал под крышей, под полусогнутым кровельным листом на другой стороне площади. Володя бы и не заметил его, если бы арабского снайпера не выдала дурная привычка, – он покуривал анашу. Раз в два часа Володя улавливал в оптику лёгкую синеватую дымку, поднимавшуюся над кровельным листом и сразу уносимую ветром.
"Вот я и нашёл тебя, абрек! Без наркоты не можешь! Хорошо...", – думал с торжеством якутский охотник, он не знал, что имеет дело с арабским снайпером, прошедшим и Абхазию и Карабах. Но убивать его просто так, прострелив кровельный лист, Володя не хотел. У снайперов так не водилось, а у охотников на пушнину — и подавно.
– Ну ладно, куришь ты лёжа, но в туалет придётся тебе встать, – хладнокровно решил Володя и стал ждать.
Только через три дня он вычислил, что Абубакар выползает из-под листа в правую сторону, а не в левую, быстро делает дело и возвращается на "лежанку". Чтобы "достать" врага Володе пришлось ночью поменять точку стрельбы. Он не мог ничего сделать заново, любой новый кровельный лист сразу же выдаст новую позицию снайпера. Но Володя нашёл два поваленных бревна от стропил с куском жести чуть правее, метрах в пятидесяти от своей точки. Место было прекрасное для стрельбы, но уж очень неудобное для "лежанки". Ещё два дня Володя высматривал снайпера, но он не показывался. Володя уже решил, что противник ушёл насовсем, когда на следующее утро вдруг увидел, что он "открылся". Три секунды на прицеливание с лёгким выдохом, и пуля пошла в цель. Абубакар был сражён наповал в правый глаз. Он почему-то, против удара пули, упал с крыши плашмя на улицу. Большое жирное пятно крови растекалось по грязи на площади дудаевского дворца, где и был сражён наповал одной пулей охотника арабский снайпер.
"Ну вот, я тебя и достал", – подумал Володя без какой-либо восторженности или радости. Он понял, что должен продолжить свой бой, показав характерный почерк. Доказать тем самым, что жив, и что противник не убил его несколько дней назад.
Володя всматривался в оптику в неподвижное тело сражённого противника. Рядом он увидел и "Бур", который, он так и не распознал, так как таких винтовок ранее не видел. Одним словом, охотник из глухой тайги!
И вот тут он удивился: чеченцы стали выползать на открытое место, чтобы забрать тело снайпера. Володя прицелился. Вышли трое, склонились над телом.
«Пусть поднимут и понесут, тогда и начну стрелять!» – торжествовал Володя.
Чеченцы действительно втроём подняли тело. Прозвучали три выстрела. Три тела упали на мертвого Абубакара.
Ещё четыре чеченских добровольца выскочили из развалин и, отбросив тела товарищей, попытались вытащить снайпера. Со стороны заработал российский пулемёт, но очереди ложились чуть выше, не причиняя вреда сгорбившимся чеченцам.
"Эх, пехота-мабута! Только патроны тратишь...", – подумал Володя.
Прозвучали ещё четыре выстрела, почти слившись в один. Еще четыре трупа уже образовали кучку.
Володя убил в то утро 16 боевиков. Он не знал, что Басаев отдал приказ во что бы то ни стало достать тело араба до того, как начнёт темнеть. Его нужно было отправить в горы, чтобы захоронить там до восхода солнца, как важного и почтенного моджахеда.
Через день Володя вернулся в штаб Рохлина. Генерал сразу принял его, как дорогого гостя. Весть о дуэли двух снайперов уже облетела армию.
– Ну, как ты, Володя, устал? Домой хочешь?
Володя погрел руки у "буржуйки".
– Всё, товарищ генерал, работу свою выполнил, домой пора. Начинается весенняя работа на стойбище. Военком отпустил меня только на два месяца. За меня работали всё это время мои два младших брата. Пора и честь знать...
Рохлин понимающе закивал головой.
– Винтовку возьми хорошую, мой начштаба оформит документы...
– Зачем, у меня дедовская. – Володя любовно обнял старый карабин.
Генерал долго не решался задать вопрос. Но любопытство взяло верх.
– Сколько ты сразил врагов, считал ведь? Говорят, более сотни... чеченцы переговаривались.
Володя потупил глаза.
– 362 человека, товарищ генерал. Рохлин, молча, похлопал по плечу якута.
– Поезжай домой, мы теперь сами справимся...
– Товарищ генерал, если что, вызывайте меня заново, я с работой разберусь и приеду во второй раз!
На лице Володи читалась откровенная забота о всей Российской Армии.
– Ей Богу, приеду!
Орден Мужества нашёл Володю Колотова через шесть месяцев. По этому поводу праздновали всем колхозом, а военком разрешил снайперу съездить в Якутск купить новые сапоги – старые прохудились ещё в Чечне. Наступил на какие-то железяки охотник.
В день, когда вся страна узнала о гибели генерала Льва Рохлина, Володя также услышал о случившемся по радио. Он три дня пил спирт на заимке. Его нашли пьяного в избушке-времянке другие охотники, вернувшиеся с промысла. Володя всё повторял пьяный:
– Ничего, товарищ генерал Рохля, если надо мы приедем, вы только скажите...
Его протрезвили в ближайшем ручье, но Володя с тех пор больше не одевал на людях свой орден Мужества.
http://www.stjag.ru/article.php?nid=29922
Навигация
Перейти к полной версии